«Если они думают о том, как бы вводить войска на территорию Украины — это означает войну с Россией». С этих слов Владимира Путина, произнесённых журналистам на полях саммита БРИКС в Индии, началось его самое жёсткое за последнее время предупреждение европейским столицам.

Красная линия обозначена

Российский президент прямо увязал возможную отправку контингентов европейских государств с началом полномасштабного военного столкновения с Москвой. Формулировка была максимально недвусмысленной: речь не о риск-эскалации или напряжённости, а именно о войне. Тем самым Кремль очертил черту, за которой, по его версии, исчезает грань между посредничеством и прямым участием в конфликте.

Европа в зеркале российского взгляда

Контекстом для предупреждения стал широкий пассаж Путина о состоянии дел в Европе. По его оценке, континент переживает системный кризис — результат накопленных просчётов в политике, экономике и социальной сфере. Несколько десятилетий назад, после распада Советского Союза и окончания холодной войны, европейские лидеры, как заметил Путин, «почувствовали себя на вершине Олимпа» и решили, что «им всё позволено». Именно этим настроением он объяснил и поддержку, которую страны ЕС оказывают силам на Украине, называя это прямым вмешательством в зону российских интересов.

Линия Лаврова — тот же вектор

Заявление главы государства ложится в русло, заданное министром иностранных дел Сергеем Лавровым ещё в начале сентября. Дипломат сравнил положение европейских держав с поведением «раненого зверя» — тот, по его логике, становится тем опаснее, чем слабее чувствует себя. Утрата способности управлять глобальными процессами толкает Запад к санкционному давлению и прямому военному вмешательству, считает Лавров. Риторика двух ведущих российских чиновников, таким образом, складывается в единую картину: Москва воспринимает действия европейцев не как поддержку партнёра, а как собственную игру с возрастающими ставками.

Дверь для переговоров приоткрыта — но с условиями

При всей жёсткости тонов, Москва не закрыла тему переговоров. Ещё в начале сентября Путин отметил, что если третьи стороны способны привнести что-то конструктивное в замороженный диалог с Киевом, Кремль «в целом не против». Однако каждое такое усилие, по его словам, должно быть наполнено реальным содержанием, а не жестами. Требования украинской стороны российский лидер охарактеризовал как «экзотичные», дав понять, что для серьёзного разговора формат нужно менять.

Получается двойная посылка: тем, кто готов к конкретике, — навстречу; тем, кто обсуждает военное присутствие, — предупреждение о прямой конфронтации. Как именно отреагируют европейские столицы на это сочетание открытости и красной линии, пока неясно. Но формулировка «война с Россией» прозвучала впервые в столь недвусмысленном виде — и именно она, вероятно, определит тон ближайших дипломатических обменов.

Поделиться ссылкой: