Дети растут не по дням, а по часам. Порой и не замечаешь, когда они успевают превратиться из пухлощеких карапузов в вытянувшихся подростков. А потом и вовсе уходят во взрослую жизнь. Когда Таня впервые взяла в руки плотный сверток, перевязанный голубой ленточкой, то подумала, что ее обманули. Не пахнет ее сын молоком! От свертка шел аромат порошка - перед тем как отправиться в роддом, женщина на славу отдраила все вещи для выписки. Она принюхалась еще раз - и снова ничего. МАТЕРИНСКИЙ ИНСТИНКТ Гена, когда увидел сына впервые, никак не мог на него наглядеться. Все высматривал в крошечном личике собственные черты. Но, увы, пока видел только Танины - тот же упрямо вздернутый носик, ямочка на подбородке, неприлично длинные ресницы. Тане же первые полгода казалось, что она сломалась. Все то, что она ожидала от материнства, представилось совсем в ином свете. Да, она любила сына, но как-то сухо, без лишних эмоций, строго выполняя все предписания. Мыла, кормила, качала. Вместе они ждали папу Гену с работы. И однажды он не пришел. Мобильных тогда не было, поэтому единственным шансом что-то узнать был стационарный телефон. Но в офисе у супруга он, как назло, предательски молчал. Лишь на следующее утро к Тане явился коллега мужа и сообщил ужасное - Гену сразил инфаркт. Гены больше нет. Супругу было всего 33 года; он всегда хвастался крепким здоровьем и следил за собой. Неудивительно, что в первые часы женщина не желала верить в произошедшее. А потом случилось это - пробудился ее материнский инстинкт. Она вдруг поняла, что они с Мишенькой теперь одни-одинешеньки на всем белом свете и нет них никого роднее друг друга. Захлебываясь слезами, Таня прижала малыша к груди и впервые остро и осознанно почувствовала себя матерью. ТАБУ НА ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ В садик мальчик пошел рано, в школу тоже - в 6 лет. Рос умненьким и прилежным, а Таня души в нем не чаяла. Каждый раз сердце ее разрывалось от гордости! Отутюженная форма, галстук, веселый вихор на голове, даже пятно от чернил на щеке - все вызывало прилив невероятной нежности. Коллега как-то намекнула: - Растворилась ты в ребенке, Танюша. Но Таня только отмахнулась. На первых порах она еще пробовала вновь почувствовать себя женщиной, но ничего не вышло. Время шло, ладошка сына увеличивалась в размерах. Скоро и вовсе перестала помещаться в руке. Да и сам мальчик, прежде ласковый и нежный, стал все чаще говорить: - Мам, ну что ты со мной как с маленьким? Я ведь уже вырос! Ага, как же, вырос - пятнадцать лет всего. Самый ранимый возраст, в котором родители всегда должны быть рядом. Таня очень переживала: как же ее сыночек без отцовского тепла. Поэтому, будучи мудрой женщиной, отдавала его в спортивные секции, где были мужчины-наставники. На них Миша ориентировался, им доверял свои секреты. Когда сын пошел в институт и стал отдаляться еще больше, материнское сердце нещадно болело. Однажды ей даже сделалось не на шутку плохо. От боли в груди подкосились коленки, и тело обмякло, опустившись на пол. Хорошо, Мишенька оказался рядом. Тут же отнес мать на диван, накапал успокоительного в чашку. - Может, врача? - обеспокоенно спросил сын. - Ну что ты, мой хороший, само пройдет. Ты мне лучше расскажи, что у тебя в жизни происходит. А то я так переживаю. .. Видимо, жгучая смесь чувства жалости и вины победила стеснение. Тогда, на старом промятом диване, Миша впервые поведал матери - он влюбился. Да еще как! Дамой сердца оказалась симпатичная однокурсница Верочка. - Приводи ее к нам. Познакомимся поближе, чаю попьем! Вера пришла аккуратно одетая, причесанная, с еле заметным макияжем на лице и тортиком в руках. Идеальный вариант для первой влюбленности! ПЛАН СОРВАЛСЯ Воображение Таню подвело. Еще некоторое время молодые радовали своей влюбленностью, но довольно скоро женщина поняла, что у них не все ладно. Верочка, прежде часто заходившая в гости, стала делать это значительно реже. Таня обеспокоенно расспрашивала сына, в чем дело. Тот один раз промолчал, во второй раз попросил не лезть в его дела, а в третий и вовсе огрызнулся. Мать поняла: опять закрывается, опять не желает с ней секретничать. Правда, позже Миша все же признался: с Верой они больше не вместе. Но еще хуже была другая новость - оказывается, он бросил симпатичную однокурсницу из-за новой любви. В этот раз Тане, как никогда прежде, хотелось узнать, что за девушка такая особенная, что она оказалась лучше приятной во всех отношениях Верочки. К счастью, скоро ее любопытство было удовлетворено. Однажды в их квартире раздалась телефонная трель. Миши не было дома, поэтому трубку взяла мать. - Простите, вы, наверное, Татьяна Петровна. У Миши мобильный не отвечает, я переживаю. Таня замерла на месте и сама не заметила, как кивнула. Потом опомнилась: ее ведь не могли видеть. Что же так смутило женщину? Голос - он был с явным акцентом. ФРАНЦУЗСКАЯ БАРЫШНЯ - Да, Адель француженка, и что в этом такого? - не унимался Миша. Мать встретила его вечером с серьезным разговором. Он с ходу начался с обвинений: как ее ненаглядный сынок мог променять Веру на непонятно что. Миша отбивался как мог: влюблен, и Адель - лучшее, что было в его жизни. Адель оказалась далеко не красавицей, но «изюминка» в ней однозначно присутствовала. Она приехала в Россию получать образование и спустя время собиралась вернуться на родину. Мишу она так некстати встретила в библиотеке. Тот, как настоящий мужчина, помог ей достать тяжелую книгу с верхней полки - так и познакомились. Таня весь вечер улыбалась так, что в конце заболели мышцы лица. Она старалась быть приветливой, но внутри бушевала буря. Когда Адель ушла, женщина высказала сыну все, что думает об этой ситуации. Но тот только пожал плечами. - Не нравится - не общайся с ней, но ситуацию это не изменит. Зная, что мать относится к Адель весьма холодно, Миша не приглашал возлюбленную в дом. Зато все чаще сам уходил, чтобы провести с ней время. А вскоре и вовсе съехал на съемную квартиру. ЕСЛИ Б ТОЛЬКО ЗНАТЬ... Последнее время Таня ходила сама не своя. Материнское сердце предчувствовало беду, но женщина до конца надеялась на то, что Миша одумается. - Мама, мы уезжаем во Францию, - заявил однажды он. Таня хотела спросить, надолго ли, и попросить привезти ей что-нибудь из сувениров, но по лицу сына поняла, что эти вопросы будут неуместны. Они уезжали не на неделю и даже не на месяц - ее родной мальчик покидал ее навсегда. Таня залилась горькими слезами. Адель, оказавшаяся рядом, кинулась ее успокаивать. - Мы будем к вам приезжать, а потом вы приедете к нам. Знала бы в тот момент Таня, что уже через пару месяцев впервые поедет заграницу, что родители Адель окажутся очень приятными людьми, которые тут же ее примут, что отныне ее заморские путешествия станут постоянными, а вскоре она будет летать во Францию с чемоданом детских игрушек - для прелестного мальчика Марселя, своего любимого внука. Знала бы... Но пока Таня была безутешна. Она сидела, сжимая в руках рамку с детской фотографией сына, и слезы тихо катились по ее щекам. Марина П. *** фото:

Продолжение читайте в свежем выпуске